Как антрополог, который провел много времени, изучая мифы, мне часто очевидно, когда две нарративные структуры являются версиями друг друга, когда одна построена на другой или когда нарративы отражают друг друга как разные вариации одной и той же формы. Метод анализа мифов таким образом был усовершенствован Клодом Леви-Строссом, еврейским антропологом, который начал с изучения мифов соседних племенных народов в Южной Америке и Амазонии. В одном мифе, например, сын может убить своего отца, взобраться на дерево и быть унесенным грифами. В другом мать может спрятать ребенка, отправиться в подземный мир и жить среди ягуаров. Теперь, когда я смотрю на антисионистское присвоение палестинского опыта — то, которое реконструирует "Палестину" как историю изгнания, возвращения и реинтеграции романтизированной единства, будь то арабская нация или исламская Умма, восстанавливая право арабского и исламского завоевания — мне невозможно не увидеть версию или присвоение еврейской истории изгнания, возвращения и единства: собирание изгнанников в Обетованной земле. Для глаза структурного антрополога это просто очевидно. И все же антисионистская литература последовательно стирает эту еврейскую историю и видение Земли Израиля, действует так, как будто она не существует, или как будто она по своей сути незаконна — даже несмотря на то, что она исторически и текстуально предшествует антисионистскому нарративу. Что же происходит, так это форма культурного стирания, замещения и супресии. Антисионистская история крадет еврейскую историю и пытается обратить ее против самих евреев.